На фестивале гостей ждут:

Зона мастер-классов. Узнать что-то новое – всегда отличная идея, а перед праздником – вдвойне! Рисунки, маски, поделки, шоколадные конфеты ручной работы и многое другое. Профессиональные ведущие, художники, мастера и аниматоры научат детей разного возраста новым интересным навыкам. 

Театр-лекторий. Полезные лекции для родителей от знаменитых спикеров – Гюзель Абдуловой и других, яркие спектакли от детских театральных студий – «Снежная Королева», «Маленький принц», «Мой друг Гекльберри Финн», литературные чтения «Один год из жизни козы Фроси Помидоркиной». 

Детский салон красоты. К новому году нужно подойти во всеоружии! Аквагрим, фантастические прически от KidCut и невероятные преображения – всё для маленьких принцесс и юных джентльменов.
Книжный базар. Благодаря магазину Book24 гостей ждут самые лучшие детские книги по издательским ценам, ниже, чем в магазинах. Приятный бонус от «Красного Октября»: шоколадка "Алёнка" - к каждой книжной покупке. Шоколад и книга – и идеальный подарок готов!

Упаковка подарков. Вас ждет невероятное количество украшений для декора и креатива, метры сказочной новогодней оберточной бумаги от paperie_ru и гипермаркета «Глобус».  Здесь можно бесплатно упаковать книжные покупки и создать шедевр новогоднего оформления. 

Развлечения от партнеров. В зоне маркета легко подобрать дополнительные подарки к Новому году, а праздничную атмосферу нам помогут создать студия Pollyyland и ведущая - Александра Клинкова. Дед Мороз на нашем фестивале сможет порадовать каждого маленького гостя, ведь посетителей ждут розыгрыши и сюрпризы от спонсоров – гипермаркета «Глобус», гк «Сладкая сказка», детского МоторСити и хрустящих Jr.Korner.

Фудкорт. Полезные, вкусные и здоровые точки питания. 
Главный мотив нашего фестиваля – благотворительность. Мы уверены, что можно и нужно говорить с детьми о такой важной и серьезной теме с ранних лет. На фестивале можно сделать прямое пожертвование в фонд Константина Хабенского или купить книги в подарок подопечным фонда:
1.    Украшения на нашей ёлке – это свитки-желания. Выбирайте любой.
2.    Внутри вы найдете описание книги, которую хотел бы получить в подарок ребенок, опекаемый фондом. 
3.    Вместе с вашим малышом выбирайте подходящую книгу.
4.    Вы можете обратиться за помощью в подборе книги к персоналу фестиваля в зоне книжного базара. 
5.    Бесплатно упакуйте ваш подарок в «зоне упаковки». Тепло, которое вы вложите в этот подарок, обязательно дойдет до адресата! 

Елена Пуговишникова, заместитель директора департамента по маркетинговым коммуникациям издательства АСТ, рассказала о целях и миссии фестиваля: «Мы уверены, что благотворительность – это тема, которую никогда не рано обсуждать с ребенком. Можно и нужно объяснять детям, как важно помогать тем, кому нужна поддержка, что важно уметь не только «брать», но и «отдавать». Участие в фестивале «Герда» – это шанс не только как следует повеселиться и купить всем подарки, но и поговорить с ребенком о самых важных вещах, привить ему правильные ценности». 

Где: Москва, «Галерея Red October», Берсеневская наб., д. 6
Когда: 14 декабря 2019 года
Во сколько: с 11:00 до 20:00
Вход на фестиваль и все события полностью БЕСПЛАТНЫЙ! 

Ёлка

Двадцать четвёртого декабря детям советника медицины Штальбаума весь день не разрешалось входить в проходную комнату, а уж в смежную с ней гостиную их совсем не пускали. В спальне, прижавшись друг к другу, сидели в уголке Фриц и Мари. Уже совсем стемнело, и им было очень страшно, потому что в комнату не внесли лампы, как это и полагалось в сочельник. Фриц таинственным шёпотом сообщил сестрёнке (ей только что минуло семь лет), что с самого утра в запертых комнатах чем-то шуршали, шумели и тихонько постукивали. А недавно через прихожую прошмыгнул маленький тёмный человечек с большим ящиком под мышкой; но Фриц наверное знает, что это их крёстный, Дроссельмейер. Тогда Мари захлопала от радости в ладоши и воскликнула:
— А х, что-то смастерил нам на этот раз крёстный!

Старший советник суда Дроссельмейер не отличался красотой: это был маленький, сухонький человечек с морщинистым лицом, с большим чёрным пластырем вместо правого глаза и совсем лысый, почему он и носил красивый белый парик; а парик этот был сделан из стекла, и притом чрезвычайно искусно. Крёстный сам был великим искусником, он знал толк в часах и даже умел их делать. Поэтому, когда у Штальбаумов начинали капризничать и переставали петь какие-нибудь часы, всегда приходил крёстный Дроссельмейер, снимал стеклянный парик, стаскивал жёлтенький сюртучок, повязывал голубой передник и тыкал часы колючими инструментами, так что маленькой Мари было их очень жалко; но вреда часам он не причинял, наоборот — они снова оживали и сейчас же принимались весело тик-тикать, звонить и петь, и все этому очень радовались. И всякий раз у крёстного в кармане находилось что-нибудь занимательное для ребят: то человечек, ворочающий глазами и шаркающий ножкой, так что на него нельзя смотреть без смеха, то коробочка, из которой выскакивает птичка, то ещё какая-нибудь штучка. А к Рождеству он всегда мастерил красивую, затейливую игрушку, над которой много трудился. Поэтому родители тут же заботливо убирали его подарок.

— Ах, что-то смастерил нам на этот раз крёстный! — воскликнула Мари. Фриц решил, что в нынешнем году это непременно будет крепость, а в ней будут маршировать и выкидывать артикулы прехорошенькие нарядные солдатики, а потом появятся другие солдатики и пойдут на приступ, но те солдаты, что в крепости, отважно выпалят в них из пушек, и поднимутся шум и грохот.
— Нет, нет, — перебила Фрица Мари, — крёстный рассказывал мне о прекрасном саде. Там большое озеро, по нему плавают чудо какие красивые лебеди с золотыми ленточками на шее и распевают красивые песни. Потом из сада выйдет девочка, подойдёт к озеру, приманит лебедей и будет кормить их сладким марципаном…

— Лебеди не едят марципана, — не очень вежливо перебил её Фриц, — а целый сад крёстному и не сделать. Да и какой толк нам от его игрушек? У нас тут же их отбирают. Нет, мне куда больше нравятся папины и мамины подарки: они остаются у нас, мы сами ими распоряжаемся. И вот дети принялись гадать, что им подарят родители. Мари сказала, что мамзель Трудхен (её большая кукла) совсем испортилась: она стала такой неуклюжей, то и дело падает на пол, так что у неё теперь всё лицо в противных отметинах, а уж водить её в чистом платье нечего и думать. Сколько ей ни выговаривай, ничего не помогает. И потом мама улыбнулась, когда Мари так восхищалась Гретиным зонтичком. Фриц же уверял, что у него в придворной конюшне как раз не хватает гнедого коня, а в войсках маловато кавалерии. Папе это хорошо известно. Итак, дети отлично знали, что родители накупили им всяких чудесных подарков и сейчас расставляют их на столе; но в то же время они не сомневались, что добрый младенец Христос осиял всё своими ласковыми и кроткими глазами и что рождественские подарки, словно тронутые его благостной рукой, доставляют больше радости, чем все другие. Про это напомнила детям, которые без конца шушукались об ожидаемых подарках, старшая сестра Луиза, прибавив, что младенец Христос всегда направляет руку родителей, и детям дарят то, что доставляет им истинную радость и удовольствие; а об этом он знает гораздо лучше самих детей, которые поэтому не должны ни о чём ни думать, ни гадать, а спокойно и послушно ждать, что им подарят. Сестрица Мари призадумалась, а Фриц пробормотал себе под нос: «А всё-таки мне бы хотелось гнедого коня и гусаров».

Совсем стемнело. Фриц и Мари сидели, крепко прижавшись друг к другу, и не смели проронить ни слова; им чудилось, будто над ними веют тихие крылья и издалека доносится прекрасная музыка. Светлый луч скользнул по стене, тут дети поняли, что младенец Христос отлетел на сияющих облаках к другим счастливым детям. И в то же мгновение прозвучал тонкий серебряный колокольчик: «Динь-динь-динь-динь!» Двери распахнулись, и ёлка засияла таким блеском, что дети с громким криком: «Ax, ax!» — замерли на пороге. Но папа и мама подошли к двери, взяли детей за руки и сказали:
— Идёмте, идёмте, милые детки, посмотрите, чем одарил вас младенец Христос!

Подарки

Я обращаюсь непосредственно к тебе, благосклонный читатель или слушатель, — Фриц, Теодор, Эрнст, всё равно, как бы тебя ни звали, — и прошу как можно живее вообразить себе рождественский стол, весь заставленный чудными пёстрыми подарками, которые ты получил в нынешнее Рождество, тогда тебе нетрудно будет понять, что дети, обомлев от восторга, замерли на месте и смотрели на всё сияющими глазами.

Только минуту спустя Мари глубоко вздохнула и воскликнула:
— А х, как чудно, ах, как чудно!

А Фриц несколько раз высоко подпрыгнул, на что был большой мастер. Уж наверно, дети весь год были добрыми и послушными, потому что ещё ни разу они не получали таких чудесных, красивых подарков, как сегодня. Большая ёлка посреди комнаты была увешана золотыми и серебряными яблоками, а на всех ветках, словно цветы или бутоны, росли обсахаренные орехи, пёстрые конфеты и вообще всякие сласти. Но больше всего украшали чудесное дерево сотни маленьких свечек, которые, как звёздочки, сверкали в густой зелени, и ёлка, залитая огнями и озарявшая всё вокруг, так и манила сорвать растущие на ней цветы и плоды. Вокруг дерева всё пестрело и сияло. И чего там только не было! Не знаю, кому под силу это описать!.. Мари увидела нарядных кукол, хорошенькую игрушечную посуду, но больше всего обрадовало её шёлковое платьице, искусно отделанное цветными лентами и висевшее так, что Мари могла любоваться им со всех сторон; она и любовалась им всласть, то и дело повторяя:
— А х, какое красивое, какое милое, милое платьице! И мне позволят, наверное позволят, в самом деле позволят его надеть! Фриц тем временем уже три или четыре раза галопом и рысью проскакал вокруг стола на новом гнедом коне, который, как он и предполагал, стоял на привязи у стола с подарками. Слезая, он сказал, что конь — лютый зверь, но ничего: уж он его вышколит. Потом он произвёл смотр новому эскадрону гусар; они были одеты в великолепные красные мундиры, шитые золотом, размахивали серебряными саблями и сидели на таких белоснежных конях, что можно подумать, будто и кони тоже из чистого серебра. Только что дети, немного угомонившись, хотели взяться за книжки с картинками, лежавшие раскрытыми на столе, чтобы можно было любоваться разными замечательными цветами, пёстро раскрашенными людьми и хорошенькими играющими детками, так натурально изображёнными, будто они и впрямь живые и вот-вот заговорят, — так вот, только что дети хотели взяться за чудесные книжки, как опять прозвенел колокольчик. Дети знали, что теперь черёд подаркам крёстного Дроссельмейера, и подбежали к столу, стоявшему у стены. 
Ширмы, за которыми до тех пор был скрыт стол, быстро убрали. Ах, что увидели дети! На зёленой, усеянной цветами лужайке стоял замечательный замок со множеством зеркальных окон и золотых башен. Заиграла музыка, двери и окна распахнулись, и все увидели, что в залах прохаживаются крошечные, но очень изящно сделанные кавалеры и дамы в шляпах с перьями и в платьях с длинными шлейфами. В центральном зале, который так весь и сиял (столько свечек горело в серебряных люстрах!), под музыку плясали дети в коротких камзольчиках и юбочках. Господин в изумрудно-зелёном плаще выглядывал из окна, раскланивался и снова прятался, а внизу, в дверях замка, появлялся и снова уходил крёстный Дроссельмейер, только ростом он был с папин мизинец, не больше. Фриц положил локти на стол и долго рассматривал чудесный замок с танцующими и прохаживающимися человечками. Потом он попросил:
— Крёстный, а крёстный! Пусти меня к себе в замок!

Старший советник суда сказал, что этого никак нельзя. И он был прав: со стороны Фрица глупо было проситься в замок, который вместе со всеми своими золотыми башнями был меньше его. Фриц согласился. Прошла ещё минутка, в замке всё так же прохаживались кавалеры и дамы, танцевали дети, выглядывал всё из того же окна изумрудный человечек, а крёстный Дроссельмейер подходил всё к той же двери. Фриц в нетерпении воскликнул:

— Крёстный, а теперь выйди из той, другой, двери!
— Никак этого нельзя, милый Фрицхен, — возразил старший советник суда.
— Н у, тогда, — продолжал Фриц, — вели зелёному человечку, что выглядывает из окна, погулять с другими по залам.
— Этого тоже никак нельзя, — снова возразил старший советник суда.
— Н у, тогда пусть спустятся вниз дети! — воскликнул Фриц. — Мне хочется получше их рассмотреть.
— Ничего этого нельзя, — сказал старший советник суда раздражённым тоном. — Механизм сделан раз навсегда, его не переделаешь.

— Ах та-ак! — протянул Фриц. — Ничего этого нельзя… Послушай, крёстный, раз нарядные человечки в замке только и знают, что повторять одно и то же, так что в них толку? Мне они не нужны. Нет, мои гусары куда лучше! Они маршируют вперёд, назад, как мне вздумается, и не заперты в доме.

И с этими словами он убежал к рождественскому столу, и по его команде эскадрон на серебряных копях начал скакать туда и сюда — по всем направлениям, рубить саблями и стрелять сколько душе угодно. Мари тоже потихоньку отошла: и ей тоже наскучили танцы и гулянье куколок в замке. Только она постаралась сделать это незаметно, не так, как братец Фриц, потому что она была доброй и послушной девочкой. Старший советник суда сказал недовольным тоном родителям:
— Такая замысловатая игрушка не для неразумных детей. Я заберу свой замок.

Но тут мать попросила показать ей внутреннее устройство и удивительный, очень искусный механизм, приводивший в движение человечков. Дроссельмейер разобрал и снова собрал всю игрушку. Теперь он опять повеселел и подарил детям несколько красивых коричневых человечков, у которых были золотые лица, руки и ноги; все они были из Торна и превкусно пахли пряниками. Фриц и Мари очень им обрадовались. Старшая сестра Луиза, по желанию матери, надела подаренное родителями нарядное платье, которое ей очень шло; а Мари попросила, чтоб ей позволили, раньше чем надевать новое платье, ещё немножко полюбоваться на него, что ей охотно разрешили.

На дворе стояла осень. Но дни всё ещё были по-летнему солнечные. Правда, Андрей Самохин этого не замечал. У него неожидан­но возникла проблема. По дороге в школу он жаловался Серёже:

— Иванова меня достала! Постоянно приди­рается да учителям ябедничает. И что мне с ней делать? Может, поколотить?

— Что ты! — испугался Сергей. — Ещё ху­же будет. Лучше задобри. Пригласи, к при­меру, в гости. Чаем с тортом напои. Подари цветы, наконец! Девчонки это любят. Она рас­тает и к тебе подобреет.

Андрей даже остановился. Идея показалось чудовищной.

А Сергей подумал: «Вечно у Андрюхи про­блемы с девчонками, а мне приходится их ре­шать».

«Иванова, приходи ко мне сегодня в три часа. НЕ ТО пожалеешь. Самохин».

Эту записку Андрей показал Серёже.

— Вот, решил сделать, как ты посоветовал.

Сергей прочитал и накинулся на друга:

— Кто же после таких слов к тебе придёт? Я бы не пришёл.

— Почему? — искренне удивился Андрей.

— У тебя получилась угроза. А нужно за­влечь. Пообещать: мол, приходи, НЕ пожалеешь.

Серёжа взял да и зарисовал ненужные буквы. Теперь на их месте красовалось яркое сердечко.

— Зачем сердце? Я ж её не люблю! — возмутился Андрей.

— И не надо, — успокоил Сергей. — Это тактический ход. Иначе не придёт.

— Да? — засомневался Андрей, но всё же отослал записку Ивановой.

После уроков Андрей потребовал, чтобы Серёжа тоже участвовал в приёме Ивановой. Но тот наотрез отказался. Даже угрозы типа «Ты мне больше не друг!» не помогли.

Пришлось бедному Самохину самому со своей проблемой справляться.

Торт он купил. На городской клумбе нарвал игольчатых астр. И теперь, стоя перед зеркалом, приводил себя в порядок. Непослушные вихры не поддавались. Андрей махнул на них рукой, ре­шил, и так сойдёт. Пора было накрывать на стол.

Когда чашки были расставлены, салфет­ки кокетливо выглядывали из-под блюдечек, а букет красовался в центре стола, Андрей при­нёс из кухни торт.

Тут он вспомнил, что в холодильнике есть ещё коробка шоколадных конфет. Вот здоро­во! Надо и её поставить. «Чем больше Ивано­ва съест сладкого, тем больше ко мне подо­бреет», — решил Андрей.

Он принёс конфеты и стал подыскивать им место на столе. Коробка была большая и ни­как не хотела помещаться. Одной рукой пере­ставлять было неудобно, и Андрей временно поставил торт на стул.

Теперь конфеты удачно вписались в сер­вировку. Цветы наклонили над ними игольча­тые головки и, казалось, вдыхают упоительный аромат шоколада.

Андрей залюбовался делом рук своих. Ото­шёл немного в сторону. Зашёл с одной сто­роны, потом с другой. И, репетируя, как это будет с Ивановой, опустился на стул.

То, что он ощутил, не поддаётся описанию! Самохина, как током ударило — случилось не­поправимое!

И в этот самый момент в прихожей раз­дался настойчивый звонок.

Андрей резко вскочил. Постоял, лихорадоч­но что-то соображая, и с опаской оглянулся на стул. Никаких сомнений! Розочки с торта переме­стились на его брюки. А то, что стояло на сту­ле, и тортом-то назвать язык не поворачивался.

Между тем звонок не унимался. Он делал короткие передышки и вновь заливался требо­вательным звоном.

Андрей на цыпочках прокрался к двери и прильнул к «глазку». На площадке стояла Ива­нова. Да не одна, а в сопровождении Сидо­ровой.

Самохин видел, как постепенно багрове­ет лицо Ивановой. Слышал, как она громко, с возмущением что-то говорит Сидоровой. А по­том схватила подругу за руку и повлекла за собой прочь от ненавистной квартиры.

Постепенно до Андрея дошёл смысл услы­шанного. По словам Ивановой выходило, что именно он, Самохин, постоянно издевается над бедной Ивановой, не даёт ей прохода. И вот это — его очередная выходка, чтобы сно­ва её унизить. Но он об этом ещё пожалеет!

Глаза Андрея от возмущения вылезли на лоб: он издевается над Ивановой?

Самохин заметался по квартире. Случайно взгляд его упал на злополучный торт.

— А я-то хорош! Сладенького приготовил! — прошипел он.

Недолго думая, Андрей схватил то, что раньше было тортом. Выскочил на балкон и швырнул с пятого этажа.

Раздался пронзительный визг. Самохин пе­регнулся через перила и к своему ужасу уви­дел Иванову и Сидорову. Они только что вышли из подъезда.

Иванова подняла к нему залепленное кре­мом лицо и мстительно прокричала:

— Ну, всё, Самохин! Завтра в школу не приходи!

Отрывок из книги «Веселые истории о школьниках».